Игорь Дишкантюк: «Не бояться ничего и рисковать всем»

Золотой голос Керчи, ресторатор и человек, прошедший через клиническую смерть, — Игорь Дишкантюк создал себя сам. Его история — не про удачу, а про выбор: петь, когда голова зашита, строить, когда в кармане $500, и верить, когда отворачиваются самые близкие. Мы поговорили с Игорем о том, что значит «рисковать всем», как отличить настоящих людей и почему его голос — это ночная Москва.

«Золотой голос Керчи»: с чего всё началось

Корр.: Игорь, представь, что читатель видит твоё имя впервые. С чего начнём знакомство?

И.Д.: Я бы представился просто: Игорь Дишкантюк, город Керчь. Певец. Автор-исполнитель, ресторатор. И — да, золотой голос города Керчь. Это не просто слова — это моя гордость и то, что я отстаивал годами.

Корр.: Расскажи про детство. Какие воспоминания, какая семья?

И.Д.: До двенадцати лет меня воспитывал отчим. Он не всегда был рядом — отбывал наказание, — но когда появлялся, учил меня, как нужно себя вести, как быть мужчиной. Однажды он услышал, как я пою в душе, и сказал: «Тебе нужно петь». Именно он привил мне любовь к музыке, дал первый импульс.

Корр.: А родного отца ты искал?

И.Д.: Конечно, хотелось его найти. Мне было лет двенадцать, я пытался понять: кто он? Мама всегда спрашивала: «Зачем он тебе нужен?» Сейчас мне тридцать шесть, и он сам пытается наладить контакт, но я не иду навстречу — не вижу смысла. Нормальный мужчина не бросает беременную женщину. Хоть что-то да оставит — слово, внимание, интерес к своему продолжению. Мне важнее человек, который был рядом. Пусть не всегда, пусть с ошибками, но он был. Это был мой отчим.

Путь на сцену без диплома

Корр.: У тебя нет музыкального образования. Это мешает?

И.Д.: Наоборот. Я участвовал в проекте «Музыкальная интуиция» — там такие педагоги, что за один урок получаешь больше, чем за год в музыкальной школе. На студии мне часто говорят: «Игорь, ты без образования записываешь песню быстрее, чем дипломированные артисты». Это приятно, но когда говорят «никогда не поздно» — я в это не верю. Года идут и надо успеть оставить что-то важное после себя. Не ложки с тарелками, а песни.

Корр.: Когда ты понял, что «всё — получилось»?

И.Д.: В двадцать два года. Я тогда открыл свой первый ресторан и одновременно поехал на X-Factor. Вышел на сцену — и получил четыре «да». И вот это был тот самый момент: я смог и доказал себе это.

Клиническая смерть, отказ в работе — и ресторан в 22

Корр.: Ресторан в двадцать два — это смело. Как всё получилось?

И.Д.: Я работал официантом везде, где можно, совмещал по два-три заведения, даже продавал косметику Avon. Потом открыл маленькое караоке на набережной. А затем — жёсткая авария. Кома. Клиническая смерть. Переломы лица, множество операций. После выписки руководитель ресторана отказалась брать меня обратно. Это был большой удар и у меня началась страшная депрессия. Родители в долгах, а меня не брали ни в одно заведение города.

Корр.: И как ты снова оказался на сцене?

И.Д.: Шёл мимо одного места на набережной, услышал пение. Подошёл и спросил: «Давайте я спою?». Спел и меня сразу взяли. Хотя петь было нельзя — голова зашита, трепанация, швы, всё болело, но я не мог не петь. Музыка стала моим спасательным кругом.

Корр.: А как пришла идея с рестораном?

И.Д: Увидел в газете объявление: сдаётся помещение в Аршинцево. Помнил, как отец любил это место в девяностых. Пришёл — а там сарай. Без окон, без воды, внутри деревья растут. Мне двадцать два, пятьсот долларов в кармане, а я говорю: «Я возьму». Тогда все посмеялись надо мной, но я подписал договор, обзвонил друзей, маминых подруг. Кто-то помог стройматериалами, кто-то деньгами в долг, кто-то руками. Банк дал кредит и я открыл ресторан, который стал успешным. Потому что я чувствовал, где сделать красиво, как подать, ведь был: и официантом, и барменом, и посудомойщиком.

«Нам страшно на тебя смотреть»

Корр.: Друзья остались рядом после всего?

И.Д.: Настоящие — да. Но после успеха некоторые ушли сами. Были те, кто приходил только есть и пить. А когда я снова оказался на дне — их рядом не было. После аварии многие отвернулись. Еду в маршрутке, встречаю человека, с которым гуляли в детстве — отворачивается. Некоторые говорили прямо: «Нам страшно на тебя смотреть».

Корр.: Кто же поддержал?

И.Д.: Девушка, которая тогда была со мной, не отвернулась. И, конечно, мама и крестная — они всегда со мной. Их любовь стала опорой.

 «Почему меня там нет?» От мечты перед телевизором до очных кастингов

Корр.: Ты с детства мечтал о большой сцене?

И.Д.: Смотрел «Фабрику», «Голос» и думал: «Почему меня там нет?» Теперь, когда отправляю заявку, часто получаю приглашение на очный кастинг. Всё идёт своим путём.

Корр.: Кто твоя аудитория?

И.Д.: В основном девушки от 25 до 45 лет. Песни — о любви, боли, расставаниях, но скоро будут и танцевальные треки, я хочу пробовать разное.

Корр.: Что тебя вдохновляет?

И.Д.: Женщина. Семья. Эмоции. Иногда просыпаешься — и в голове уже готовая строчка. Я её записываю, а потом ещё одна, так и рождаются песни. Музыку я не пишу — нет образования, но все тексты — мои.

Корр.: Если бы твой голос был городом?

И.Д.: Ночная Москва: весёлая, яркая и шумная. В нём есть энергия, которая не даёт уснуть.

Главный совет: «Не тормозить, пока горит»

Корр.: Что бы ты сказал себе десятилетнему, если бы мог?

И.Д: Не бояться ничего и рисковать всем. Не тормозить, пока горит. Жизнь слишком коротка, чтобы ждать «удобного момента». Но главное — учись видеть людей. Не окружай себя теми, кто приходит только за твоим успехом. Цени тех, кто остаётся в боли и тишине.

Беседу вела: Анна Митрофанова; редактор текста: Алёна Аркадьева